Необыкновенное в обыденном

(Рецензия на сборник «Журавлиные песни»)

Сборник можно прочесть и послушать здесь: http://vk.com/songs_of_cranes

Стихи в любой эпохе всегда оставались чем-то особенным. Во все времена к ним прислушиваются люди. Стихотворение – это результат напряженной внутренней работы. Н. Гумилёв, цитируя английского поэта С. Кольриджа, говорил, что поэзия – это лучшие слова в лучшем порядке. А. Ахматова в свою очередь не представляла стихотворения без заключенной в него «тайны». Всё, что мы знаем и чувствуем, по вдохновению соединяется в неделимое целое, делая вывод, подводя итоги, рождая стихотворение.

К чему, вы спросите, такое отступление? У русских людей свой особенный менталитет, свое понимание Необыкновенное в обыденном и чувство окружающего мира, природы. Мы крайне восприимчивы ко всему внутренне живому, правдивому, искреннему. А те, кто занимается искусством, способен на большее – открывать необыкновенное в обыденном.

Читая произведения Валерии, Анастасии и Романа местами все же приходиться выбирать: думать или чувствовать. Значит, иногда выражаемый смысл преобладает над ощущением пережитого в целом. Это не совсем плохо, тем более что задача писать в непривычном для русского духа стиле сложна. Во всем многообразии образов и приёмов, я ловлю живые интервалы, наше родное дыхание, музыкальность изложения, красоту и глубину понимания описываемых сюжетов.

Так, у Валерии сквозь внешнюю отрешённость пробивается её внутренняя доброта:

«Здесь, в Необыкновенное в обыденном зелени, ощущается аромат океана,

Воздух уже взял себе

Зимние нотки».

И я улыбаюсь, перечитывая серединку стихотворения. «Ни день, ни ночь, – ни мрак, ни свет!» – воистину живое сердце стихотворения.

Анастасия героически справилась со временами года, словно с технически сложной колоратурой арии. Из приглянувшихся мне строк в «Зиме» получилась небольшая зарисовка-настроение:

«Давай я тебе расскажу о зиме в Японии…

…Из Сибири до Токио и обратно…

…Я хочу изменить свое сегодня…

…Впереди весь мир –…

…Спасибо снегу… можно начать свой путь с начала».

Строка про Сибирь и Токио стала для меня ключевой в подборке Насти.

«Сегодняшний дождь расплясался весело» – очень живо представленный образ, браво! Возможно, из Необыкновенное в обыденном этой строки вытечет еще немало стихотворений.

Роман, как самый основательно подошедший к делу художник слова, точечно наполнил свое творчество японским фольклором – всем тем, чему/кому ниже грамотно дано определение в глоссарии. Будучи знакомым с его письменным стилем и не будучи – с ним лично, я положился на чутьё «разумного, доброго, вечного» со свойственными мне чувством и логикой. Вот, что из этого вышло:

«Срываешь цветок,

Засушишь, оставишь,

Как и себя. Между книгой

Или на красивой полке.

Почему я боюсь, что это растение –

Последнее, которое будет жить долго?»

Мне кажется, Роман искренне доверил читателю себя в этом отрывке.

В целом, подборка стихотворений Необыкновенное в обыденном была интересной и даже захватывающей. Неспроста я позволил себе широкое отступление в начале. Спасибо авторам за труды.

«А напоследок…» что сказать? Говорить уже не о чем, только желать. Дорогие друзья – любви, удачи и специальностью заниматься вам всё свободное время с понедельника по пятницу в 13-ом году.



Р.С. Соколов

Во сне

(рецензия на альбом «В любом случае» (2012) группы «Роман Софрин»)

Состав участников:

Роман Софрин – тексты, музыка, вокал, аранжировка.

Ivan Ozer – аранжировка, вокал (7, 8).

Альбом можно послушать здесь: http://vk.com/RomanSofrin

Во время прослушивания альбома «В любом случае» складывается ощущение, что от песни к песне тебя погружают в сон. В том смысле Необыкновенное в обыденном, что постепенно оказываешься внутри сновидческой реальности.

В этой реальности всё затемнено, потому что либо вечер, либо ночь («В трамвае темно…» [«Кутаясь»], «…глядеть в окна тёмные…», «по ночам одинокий пол…» [«Над стенами»], «…придаёт в темноте прошлого…» [«ВЛС»]. И только иногда в этой темноте что-нибудь на короткий миг вспыхивает – огонь сигареты, звёзды, «искромётные трюки сомнения» [«Сны»]. Всё нечётко, размыто, образ внешнего пространства едва намечен, иногда предметы просто едва ли не отсутствуют: «кухню не видно» [«14»], – а если всё на месте, то опускается туман, идёт дождь, падает снег. И снова ничего толком не разглядеть, потому что такова природа сновидческой реальности.

Образ той, кому Необыкновенное в обыденном адресованы песни, неопределён, она наплывает на слушающего не обликом, но ощущениями, реакциями, восприятиями («ты приходишь привкусом по губам» [«Сны»]). Она почти бестелесна, касаний почти нет, прикосновение возможно лишь к самому невесомому: «кутаясь в твоих волосах» [«Кутаясь»]. Она неотделима от героя песен, она – его эмоциональное отражение. Потому с ней и нельзя жить, жить можно только ею («…не с тобой, а тобою жить» [«Кутаясь»], «сливаясь своими мирами с твоими мелодиями, возьми же меня в свои сны» [«Сны»]). И сами отношения между ним и ею не резки, приглушены, как звуки из-под воды, непонятны, запутанны, спутаны, как волосы. Тянутся нитями, собирающимися Необыкновенное в обыденном в клубок, утекают песком сквозь пальцы. Именно такова ткань сна.

В альбоме, стиль которого в целом можно определить как minimal, создаётся атмосфера сонной звучащей пустоты, и герой песен существует в ней наедине с самим собой, своими мыслями, пережитым. В песнях понижен эмоциональный градус, слушающему оставлены одни лишь отголоски напряжённых событий. Герой песен из своего одиночества ведёт разговор с теми, кто способен понять каждое негромкое слово, интонацию, вдох и выдох. Ему не нужны агрессивные аккорды и патетические восклицания. Недосказанность, интимность повествования, мелодии, вводящие в состояние отстранённости, горечь и сладость голоса, сбивчиво-плавный ритм – всё отправляет в прошлое, в потустороннее, в другие Необыкновенное в обыденном места, в какие-то промежуточные сновидческие пребывания, где есть время и возможность оглянуться, посмотреть на себя и других со стороны, как бы покинув тело, понять, что не так, в чём ошибка, из-за чего всё может ломаться.

Стилевая minimalная целостность альбома «В любом случае», однако, свободно вмещает в себя приметы многих музыкальных влияний: фонового лаунджа, разбитного блюза, забавного рок-н-ролла, пафосных рок-баллад, сурового рока 80-х, медленного кантри. Они пришли в альбом словно блуждающие северо-западные сны. Так, например, в песне «Кутаясь» слышатся лаунджевые фортепианные аккорды. В «Над стенами» – проигрыши в жанре неспешного блюзового кантри, а сама партия Необыкновенное в обыденном гитары там – с чертами классического рока. В «Верности» – чисто блюзовый проигрыш и в каденции как будто сбивчивый ритм ударов сердца. Последнее – и в песне «Сны». В «14» – бодрый, позитивный, немного ностальгический рок-н-ролл.

При этом в сновидческой реальности альбома «В любом случае» не так много движения, песня выстраивается от одной точки: камера поэтической рефлексии стоит на месте и поворачивается на 360 градусов, съезжая с неё только по оси времени – во вчера или завтра. Отсутствие движения, однако, компенсируется образом машин, ходящих по рельсам – трамвая, поезда: «закажи мне билет на поезд» [«Верность»], «мой ночной знакомый, из вагона 6 пришедший» [«Гор»]. И трамвай, и поезд Необыкновенное в обыденном – метафоры для изображения сознания, перемещающегося во сне по рельсам дневных привычек.

И этому сознанию – всё лишнее, всё не к месту: и знаки, и люди («…в трамвае темно и не видно буквы» [«Кутаясь»], «и я остаюсь ждать в этом тамбуре» [«Гор»]). Они отвлекают, сбивают с поиска самого себя, напрягают ознобом возможного пробуждения, необходимостью отказа от сновидческого языка недоговорённостей. Как поётся в одной из песен, «всё здесь убивает сон» [«Верность»].

И в этом во многих обличиях проявляющемся погружении в сон – основной плюс альбома «В любом случае». Сны, пока слушаешь, то медленно плывут, то быстро проносятся перед глазами, то шепчут Необыкновенное в обыденном «чёрные мелодии», останавливая сознание, как в песне «Сны», то кричат звёздами над крышами, заставляя учащённо биться сердце, как в песне «Инд».

Стоит напоследок сказать, что сансара – мир иллюзии, той сновидческой реальности, что нас окружает, конечно, неизменно страдательна, но в любом случае в этом альбоме она, по крайней мере, красива.

Л.В. Дубаков

В.А. Бражникова


documentahydsbx.html
documentahydzmf.html
documentahyegwn.html
documentahyeogv.html
documentahyevrd.html
Документ Необыкновенное в обыденном